![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
Татьяна Зоммер
НАИВНОЕ В КВАДРАТЕ
Буфетная выставка Полины Слуцкиной в Чеховке
В библиотеке им. Чехова проходит необычная выставка живописи – прозаика, переводчика и поэта Полины Слуцкиной. Хозяйка литературно-художественного салона «Классики XXI века» Елена Пахомова живопись эту дальше буфета не пустила – то ли художница еще «худрылом» не вышла, то ли не успела оторваться от слова «худо». Полина и не обиделась, потому как знает: ее наивное искусство – наивно в квадрате. Тем более что основное действо, в том числе продолжение выступлений критиков, поэтов и просто посетителей литературно-художественного салона плавно перешло в знаменитый буфет Чеховки. Так и получилось, что выставку увидели и «съели» даже те, кто не собирался на вечер Полины и не признавал ее права на художество.
И только одну картинку «Танцующие человечки» – с супрематистскими яркими разноцветными полосами и вмонтированными в красные мазки фигурками, напоминающими «Танец» Матисса – выпустили в зал: она-то и висела прямо над головой Полины, когда та озвучивала свои произведения. Большинство верлибров, рифмованных стихов и отрывков из прозы были узнаваемы по презентуемым ранее книгам Полины. Некоторые стихи даже оказались озвучены не только ею. К удивлению зрителей солистка группы «Цветаева» Татьяна Миронова исполнила две песни на слова Полины Слуцкиной, с которой она познакомилась на презентации одной из книг в Чеховке. По поэтическому звучанию, исполнению и оранжировке в стиле гранж они оказались не просто современными, но и подходящими для сцены.
Наивное искусство начала прошлого века ознаменовало собой не только революцию стилей, но и всеобщую доступность и вседозволенность. Упрощение стиля автоматически диктовало и упрощенное отношение к искусству. Сегодня чтобы заниматься живописью, совсем не обязательно становиться профессиональным художником. Достаточно просто быть талантливым хоть в чем-то (значит, и во всем) и иметь смелость именовать себя графиком-живописцем, чтобы по-детски наивно творить художественную «мазню», используя по вкусу – акварель, тушь, масло, фломастеры или даже кофе. Причем краски и красящие вещества равнозначно приравнены: писать – без разницы чем, что попадет под руку. А что уж дальше ждет эти работы – выставочный зал или буфет – рассудит время. Хотя чего стыдиться и буфета, когда великий (сегодня) Нико Пиросмани малевал свои шедевры в трактирах прямо на старых клеенках – за объедки с накрытых барских столов. И сегодняшний «Жираф» в альбоме Полины – все такой же «буфетно» наивный и радушно-радужный напоминает нам сразу о двух знаменитых «Жирафах» – Гумилева и Пиросмани.
По мнению многих посетителей альбом, выпущенный Яковом Красновским на шикарной мелованной бумаге, производит гораздо большее впечатление, чем сами работы Полины Слуцкиной на выставке. В этом и видят подвох – мол, каких только чудес не случается при хорошей компьютерной обработке. И составитель каталога работ Юрий Подпоренко заранее застраховался от нападок профессионалов, приведя во вступительной статье пример другого художника-любителя – Уинстона Черчилля, чье небольшое эссе имеет прямо-таки программное название «Живопись как времяпровождение». Не занимается сейчас на досуге творчеством только ленивый. Полине лень не грозит, да и смелости ей как пятилетнему ребенку – не занимать. Отсюда и продуктивность. Некоторые талантливые художники пишут картины всю жизнь, а ни каталога у них, ни выставок. Полина же занялась и живописью и графикой сравнительно недавно, а уже продвигает себя – пусть не по выставочным залам, но хотя бы кафе. Решающая роль в должном уровне воплощения идей, конечно, принадлежит брату – отчаянному спонсору и предпринимателю всех ее «осумасшественных» книжных, а теперь еще и выставочных «буфетных» проектов.
С удовольствием поедающие бутерброды критики и «искуствоеды» о Полиных художествах высказывались осторожно. По сути, оригинальностью Полинина тематика не блещет: натюрморты с цветами и овощами, пейзажи. Правда, иногда встречаются ню, выполненные в гризайле акварелью, маслом или сангиной. Но ее работы скорее все же отличает оригинальность мысли, которая всплывает только при грамотном вопросе пытливого зрителя. А для других картинки Полины в поэтическом буфете – просто молчат, источая как специи светлое радужно-детское настроение, к которому хочется вернуться даже спустя время.
Литературный критик и редактор авангардного интернет-журнала «Другое полушарие» Евгений В. Харитонов сразу отметил именно настроение – распространяющийся на посетителей-литераторов буфета «вкусный» настрой. И насчет места высказался одобрительно: большинство завсегдатаев салона скапливаются именно в этом буфете, иногда даже не глянув и одним глазком на само мероприятие. Чемпионом по сидению за столиком Чеховки (первый слева при входе) был, конечно, Владимир Климов – блестящий эссеист и постоянный автор «НГ - Ex libris», память о котором вмонтировалась в его стул да так и осталась витать в зале за столиком. Так что в хорошем «съедобном» настрое выставки присутствует – вместе с характерным прищелкиванием языком – и его осязаемо щедрый «аванграндный» одобрямс, неизменно распространяемый на различные художества Полины.
В своих выступлениях и арткритики, и сама Полина, конечно же, не преминули помянуть и слова Владимира Климова – из его предсмертного эссе: «Полина Слуцкина ничего не боится – ни мненья света, ни вырвиглазного, аляповатого /на чей-то правильный, а потому скучный вкус/ цвета… И очень подставляется при этом: знатоки скажут – знаете ли, лебеди в пруду, как герань на подоконнике, – жирная мета откровенного мещанства… «Нет! Моего царства», - утверждает Полина и продолжает плодить, подставляясь, свои роскошные Дивы… На самом деле Полина пишет не натюрморты, а натюрживы».
Искусство – синкретично по своей сути, поэтому творческий человек и талантлив во всем. Многим творчески одаренным посетителям (буфета) Чеховки это знакомо. Иногда они тоже, как и Полина, не прочь поменять местами поэзию и графику – с удовольствием «малюют» картинки вместо стихов в черновиках или даже на «случайных» холстах в мастерских у друзей. Зашедшей к концу презентации именно в буфет лучшей поэтической паре, издающей «Журнал ПОэтов» – Константину Кедрову (еще и художнику) и Елене Кацюбе (теперь еще и художнику-коллажисту) – понравилась акварель с тонко выписанными зелеными хвойными веточками на белом фоне из серии «Мой лиственный рай», оказавшаяся напротив их «прибуфетного» столика. Эту работу вместе с упомянутыми «Танцующими человечками» они даже не прочь напечатать у себя в журнале.
Нельзя сказать, что Слуцкина – совсем уж неуч в изобразительном искусстве: она честно пыталась «брать» уроки живописи и рисунка. Но делала это так живо и непосредственно, что даже любой «ученический» натюрморт на заданную тему отнюдь не копировал «мертвую» натуру, а преломлялся через призму ее внутреннего мира, выскакивая из нее посредством кисти или пастельных мелков со скоростью экспромтного рисунка. Редко у кого в графике и живописи можно заметить нити будущего превращения тем и стилей. Пусть даже и присутствовавших ранее у кого-то из признанных и великих. Ведь только слепой не заметит, что на наивных картинках Полины цветы и травы – в рост человека как у Анри Руссо в его натуралистически-фантастических пейзажах, где каждая травинка под лупой пристального взгляда приобретает самостоятельное значение и место в мире, а каждая букашка, попадающая в «кадр» – становится тигром, лосем или даже человеком.
Именно отказ от традиционной линейной перспективы сближает ее работы с авангардными картинами Руссо, а колористка пляшущих в глазах зрителя контрастных красок – с полотнами и рисунками Матисса. Но там, где великие «наивные» намеренно уходили от фундаментальных основ живописи и рисунка к заранее декларированному стилю, Полина мягко и естественно продолжает перетекать только в себя. Как это делают дети – не стесняясь выплеснутой нутряной декоративности и аляповатости, отсутствия «стиля».
Пожалуй, о буфетной выставке все. Ах да... букет из серии «Моя комната», помещенный в каталоге и не вывешенный даже в буфете – его вполне мог бы нарисовать автор знаменитых «красных рыбок», благо-приобретенных Пушкинским музеем.
